МУЗЫКА

Ты поцелуй мне подарила. Прощанья нет в нём, нет в нём страсти. В душе тьму взглядом осветила Без жажды, грусти и без власти. Лишь тёплый вечер на морозе При свете долгих фонарей, Лишь взгляд и голос непохожий На тысячи других людей. Нет грусти, боли, нет помехи И нет предсказанной потехи Над поправимою судьбой. Хочу вновь свидеться с тобой.

Ясно солнышко светило, Расцветал весенний час. В небе синем пробудился Соловьиный дивный глас. Ветерок прохладный манит По тропинкам налегке Поступью спокойной лани Двигаться вперёд к мечте. Пробуждаемый напевом, Ритмом быстрых ручейков Лес зовёт всех шагом смелым Навестить его покров. Мир проснулся, ровно дышит, Жизнь бурлит, росток цветёт. Сказку эту кто услышит, С ней всю жизнь пусть и живёт.

Спасибо, милая, за радость, Что даришь мне из раза в раз. Спасибо за любовь, родная, За счастье рядом быть сейчас. Не пожалеешь! Нет обмана. Я искренен перед тобой. А все напасти, все изъяны Мы вместе разнесём долой. Тебе я, чудо, посвящаю Свои слова, свои пути. Ты знаешь, что я не играю, И знаю - не играешь ты. Спасибо, милая, родная, Что есть отныне у меня Сомненьям вопреки такая, С кем быть хочу теперь всегда! Не пожалеешь! Нет обмана. Я искренен перед тобой. А все напасти, все изъяны Мы вместе разнесём долой. Тебе я, чудо, посвящаю Свои слова, свои пути. Ты знаешь, что я не играю, И знаю - не играешь ты. Тебе я, чудо, посвящаю Свои слова, свои пути. Ты знаешь, что я не играю, И знаю - не играешь ты. Тебе я, чудо, посвящаю Свои слова, свои пути. Ты знаешь, что я не играю, И знаю - не играешь ты. Тебе я, чудо, посвящаю Свои слова, свои пути. Ты знаешь, что я не играю, И знаю - не играешь ты.

Что ты не спишь? Проснулся малыш? Покорми, покатай И сама засыпай. Нечего зря Таращить глаза. Иди отдыхай И утром вставай. Пусть будет оно Милым и добрым, Тебе ведь дано Быть чуду подобной. Не мучай себя В ночной тишине, Ведь лучше тебя Никого нет нигде.

Ром с имбирём. Распутья долой. Горючее пьём Отринувши зной. Роллы нежны. Сладостен чай. Но нам не нужны. Бери, забирай. Весёлые трое. Дружные очи. Радостью кроет С утра и до ночи. Пицца и соусы, Кофе, но днём Этим нужнее Ром с имбирём. Ром с имбирём Ром с имбирём Ром с имбирём

Лишь искренне желая счастья, Пишу от всей души тебе. Пусть обойдут тебя несчастья, Пусть силы возрастут в беде. Хотел бы грусть прогнать навеки И видеть блеск в глазах твоих. И, опустив от счастья веки, Как ты готовишь на двоих. Чтоб улыбалась в чистом свете Лишь одному родному другу Во сне и наяву повсюду. И чтоб взаимно, как в Завете. Чтоб не боялась расставанья, Чтоб не играла в гордой позе, Чтоб каждый миг был полн желанья. Чтобы была подобна розе. Лишь счастья искренне желая, Пишу от всей души тебе. Конца нет чудесам и края. Ты встретишь их в своей судьбе. Ты встретишь их в своей судьбе Ты встретишь их в своей судьбе

Мы не знакомы. Мы чужие. Но видел Вас когда-то я. И ведь ко мне Вы не остыли - Вас выдают Ваши глаза. Вы были рядом. Проходили В толпе, улыбкою звеня. Ответил я - Вы не забыли. Вы не забыли про меня. Мы не знакомы. Мы чужие. Но в души наши навсегда Вошли улыбки столь родные, Что не забыть их никогда. Что не забыть их никогда Что не забыть их никогда

Словно лебедь благородный С гордо поднятой главой Движешься по глади тёмной Под сияющей луной. Взор направлен с добротою, С кроткой искоркой любви Ко всей жизни. а покоя Нет предельной глубины. Краше нет тех переливов Бирюзовой простоты. Нет чудес, достойных дива Перья видеть с высоты. Этой грации способна Только полная луна. Догнать нет сил. Ведь ты свободна. Лишь сияет вслед она. Лишь сияет вслед она

Я помню эту невесомость, Я помню эту красоту, Я будто бы обпился рому, Но всё случилось наяву… И это было мне впервые: Почувствовать твою любовь; Я не могу тебе порою Ответить наспех, что со мной… Я не могу тебя забыть – Мне суждено прожить с тобой! Я не могу это терпеть – Сейчас ведь там с тобой другой! И эта весть меня терзает, И рано ль, поздно ль, но убьёт… Меня вся жизнь здесь угнетает, За то, что я пьян весь тобой…

Красива стройная фигура, Невероятный блеск в глазах. Такой быть только королевой На распрекраснейших балах! Грудь дышит - мир весь оживает, А попкой крутит - наповал. Сердечко нежное пылает, В душе же ангел восседал! Чудесный смех зал заливает... Всем кажется прекрасной дева, Она же в облаках летает И дожидается припева.

Под взглядом нежным твоим тая, Дыхание твоё я ощущаю. И в мире боле ничего не понимая, Своё сердечко томно усмиряю. Оно рвёт мышцы, напрягаясь, Пускает смешанную с адреналином кровь. А я к щеке твоей ладонью прикасаюсь, Внимаю: это долгожданная любовь... Я абсолютно верен своим чувствам, И взглядов наших нить не захотел порвать, Ах, сей момент любви - предел искусства! И я приблизился тебя поцеловать...

Я обещаю, ты будешь счастливой, Лишь бы ты только шанс мне дала! У Бога небесного отниму силу, Чтоб пламень любви ты у Солнца брала! В недры Земли проберусь сквозь могилы, Из мира подземного подниму мост, Лишь бы сердечко твоё не остыло! Отныне не важно: путь сложен иль прост. Руками проплыв все семь океанов, Взлетев духом грешным до края небес, Добравшись до грани вселенского края, Бессмертности тайну спущу всем вразрез! Когда же явлюсь пред тобой ретивый, В ладонях звезду с неба храня, Вручи мне подарок самый счастливый – Чудесное милое наше дитя.

Как сложно выбирать дорогу В распутье веры и любви. Стоишь и смотришь под порогом На камень жизни сей пути. И вновь на тропку веры взглянешь, Посмотришь на любви тропу. К чему ты руки вновь протянешь, Решать тебе лишь одному. Как сложно выбирать судьбу, Чтоб не жалеть в пути решенья. Внимаешь всё лишь в сии мгновенья, И Бог не примет здесь мольбу. Решай всё сам, решать тебе Никто не скажет про дорогу. Хозяин ты в своей судьбе! От троп зависит слишком много…

Мы, постоянно всех теряя, Уходим прочь и вновь, и вновь. Мы, ничего не понимая, Бросаем вон свою любовь. Мы вновь уходим в пустоту, Ища ничтожное сравненье, Привзвешивая жизнь свою И чьё-то книжное творенье. Мы забываем про реаль, Уходим прочь в одно мгновенье, И наша жизнь уходит в даль, Нам жизнь лишь кажется виденьем. И глохнет истинная мысль, Уходит трезвое вниманье. Нет боле прежней доброй жизни, Любовь приносит лишь страданье. Мы дарим сердце человеку, Его бросает он в огонь. Мы падаем в адскую клетку, К нам лезет в ноздри её вонь. Там холод душу раздирает, Нет места там куда-то деться. Огонь разводим, а он тает. Сердца бросаем, чтоб согреться... Мы ищем счастье, размышляя, Что в мире больше всех страдаем. Мы ничего не понимая, Сердца любящих разбиваем...

Играй же флейта в радость людям, Изображая соловья. Никто в округе не осудит, Никто не вскрикнет на тебя. Лицетвори же счастье жизни, И лёгкость, радости покой. Танцуй в тиши полей Отчизны, Зови ушедших в путь домой. Глуши орган гордыню в людях. Ты наливайся тяжким днём! Пусть рушатся иконы, судьбы, Пусть рвутся пули напролом! Не останавливай созыва, Пусть крест сорвётся на алтарь, Останови врага прорывы, Ты демонов гони как встарь! Ты, барабан, так не стучи! Ты судьбы рушишь громом сильным! Воссоздаёшь гнев на пути, Ломаешь грани гуманизма! Крушить вокруг всё прекрати, Послушай братьев, что творишь: Ведь плачет флейта, орган скрипит, А ты в мечтах дурных паришь… Проходят годы, тишь приходит. Уходит брат ударный вдаль. Поля Отчизны вновь в покое, Лишь вместо трав в округе сталь. Лишь тишина. Нет боле стука. Лишь тишина. Нет стона труб. Лишь тишина. Нет флейты звука. Лишь тишина. И не зовут.

На небе облако едино, А по земле плывёт туман... По твёрдой жиже течёт тина, И на пучочке скрыт капкан. Камыш колышется по ветру, Не отпуская в воздух пух, Последний час державший лету Прощанья знаковый потуг. И неожиданно услышан Глас улетающих утят, И с каждым часом звуки тише... Прощанья песнь не повторят. На ветвях почек нет, нет листьев У одинокого дуба. Раздетый ждёт он хладных звеньев, Сливавших холод для тепла. Ступая в грязь и провалившись Звук слышен лепленной воды -- Сапог утонут, нога, противясь, Зло тянется из тесноты... В руках металл, конец -- два дула, И искривлённый палец ждёт Живого чуда, безобидно Искавшего святой паёк. В глазах огонь и в теле тягость... Напряг лишь муки предаёт. Звук на слуху, молчанье мысли Гласит одно лишь: он найдёт. Белки глаз красны, нервы вздрогли... Услышан шорох короткой Последней жизни, но нет здесь роли, Теперь же ждёт её покой. Вот вылез из рослой осоки Пушистый серый кончик уха. Трубообразное в движенье Приведено, малые руки Напряглись, кровь льёт в палец, Державший на готовности курок... Плывёт к мишени смерти танец, Изображавший злобный рок. Свистеть стал ветер, сгоняя тучи... Полил молниеносный дождь. Гроза жалеть не стала уши, Гроза отныне стала Вождь! Зрачки сузились, больно очи... Пропали чувства из души. И ныне день, но будто ночью Идёт движение из тьмы... Раздался грохот, сокрушая Победоносно звуки гроз. Душесдирающий звук лая В осоку псину в миг понёс. Та подбегает... Виляет хвостик, Из пасти вытекает кровь... Скрепят в зубах у псины кости. Роняет тушу, лает вновь. Раздроблена глава у зайца... Нет ныне в тельце чувств простых. Отличный всё ж материал Перчаток будет меховых. Перчаток будет меховых.

Кругом царит лишь сумрак фальши, И яд сжирает пустоту. А что же будет с сердцем дальше? Отдаст в дань долгу наготу. Часы бьют молотом до дрожи. В руках перо, в глазах туман. А потемневшей частью кожи В руке сжимается обман. Он знает всё, что было после, Он знает, что ушло в годах. Век суждено прожить свой с тростью, Но не забыть, что ждёт во снах. Он помнит парк и рестораны, Он помнит тот уютный дом, Где ожидала сердца дама, Когда ушёл под страшный звон. Гремели пушки. Крики. Стоны. Очередями свист из дул. Десятки тысяч братьев родных Смело под градом шальных пуль. И все держались, все боролись, У всех сестра, иль мать, жена... Никто, познав суть адской боли, Не отступал на шаг назад. Их хоронили в общей яме, Но закопать всех не смогли -- Явившийся развед-посланец Принёс приказ всем отступить. И брат отца и сына, друга Оставил волкам пожирать. И каждый брат уйдя оттуда Поклялся смерть их уважать. Шли долго, с голоду смирая, От холода таясь в толпе. Шли долго, и все понимали: Покоя ныне нет нигде. Сравнялись с армией, не зная, На чьей те стороне стоят, Но герб врага когда узнали, То духом гордым взят был брат. Всё на огонь, все в бой трескучий, И снова кровь, мольба, стон, ад! Окружены злой страшной тучей... Откормка, пойло, грев огня... Однако ж, в странном были плене. Лишь позже выяснил отряд: Все чуть не поддались измене -- Всё ложно: герб и камуфляж, Всё лишь их хитроумный трюк, Но каждый смерти сданный паж На совести тех грязных рук! Их пропустили дальше в путь, И брат для брата стал родным. А больше сорока их будь, То также быть всему таким! Идут домой -- приказ таков. Но мимо деревенька дохнет, Горит вся яростным огнём, И снова брат от стонов глохнет... Помчались в бой наперерез Приказу центра отступить. Отряд добили почти весь, Остались двое в мире гнить. Два добрых брата. Братья жизни. Конец одной из пяти армий. Они идут, главы повисли. Идут домой: малой и старый... Два месяца. Они вернулись, Держа друг друга за плечо... Старшому горло полоснули На переулке ни за что. Монеты дать не смог старик Ворюге, лезшему в карманы. Никто не знал его тот подвиг, У всех свои на свете планы... Малой захоронил мужчину, Забытого отныне миром. Он гибели не знал причину, Но плакал брат со страшным криком... Вчера стелил могилу друга, Сегодня прочитал письмо. Письмо любовника супруги С прощенья просьбою пришло. Он помнит парк и рестораны, Он помнит тот уютный дом, Где ожидала сердца дама, Когда ушёл под страшный звон. Он знает мир и знает смерть. Он лично с ними был знаком. Но он ушёл, и где теперь Не знает более никто. Свеча потухла, перо лежит, И рядом свёрток ветхий ждёт. В письме брат каждого простил: «Пусть жизнь лишь к счастью всех зовёт!»

Хочешь жить спокойно в мире? Чтоб жизнь была как мёд на пире? Так внемли мне: ведь ты – вассал! Ты душу дьяволу продал! Зачем искал ты счастье там? Тебе вокруг не видно дам? Оно лишь сверху, для парада, Теперь гори в гиене ада! Ты вспомни тот момент, тот миг, Когда услышал я твой крик. Ты просветлел с того согласья, Ты долго так той добивался. А через месяц снова ор – У вас в семейке ждут набор, А через восемь вновь твой визг – Не оправдался свадьбы риск… И ты живёшь в тиши уюта. Нет пива, сигарет, салюта, Нет жён, детей и нет друзей, Не веришь в Кремль и Колизей, Лежишь, мечтаешь, мыслью бродишь, Поймёшь – в тупик себя заводишь, И вновь заброшен без рассудка. Ты так живёшь? Всего лишь шутка!

Не знаю имени того, Чьё сердце так окаменело, Чей разум отвергал любовь, Чьим взором небо осветлело, Чьи муки совести забыты, Чьё древо вмиг ожесточело, Чей солен вновь тот пот избытка Усердий приторного тела, Чей нежный взгляд сулил беду, Но колдовал великой силой, Чей взгляд внимал во мне еду, Я прекратила быть той милой Забытой дочкою весны, Я стала страстной, заводилой, Я стала матерью зимы, Забыла счастие и горе, Забыла Бога дарый свет, Забыла сьё греховно горе, Не понимая, что творю, Пустилась в пламенное море, Не знай, кого о чём молю, Просила дать мне больше доли, Просила дать мне больше воли, Зажглася вся от вспышки искры, Зажглася, ясно дело, коли Осточертело жить без риска. Я двигалась, трудилась, пытка Не оставляла мне желанья Уйти, держала нас не только нитка, Не только нежные касанья, И не мгновенья встречи взглядов, Не только страх души изгнанья, Но и желанье быть выше ярдов, Достигнуть пика, апогея, Понять, узнать, отбыть любимой, Познаться, стать великой феей, Но ждала долго, легла пластиной И заревела, он всё видел, Ушёл, махнул рукою деловито. «А имя, имя?!» Он что-то крикнул, Я видела, поправил китель, и, вот, оно уже забыто…